Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Bureau

Мне пятьдесят лет

В день, когда мне исполнилось пятьдесят лет, мы оказались в концлагере. Это очень особенное место. В другом случае, сказали бы "намоленное". Тут надо сказать - "намученное", что ли. Потому что это место служило концлагерем почти 70 лет. Можете себе представить, сколько человеческого страдания, сколько ужаса, отчаяния и мольбы, сколько жестокости и бессердечной злобы впиталось тут прямо в землю.

Вот смотрите: это теперь просто такое поле - сухое, совершенно ровное и твердое, поросшее низеньким колючим кустарником, вперемешку с сожженными солнцем остатками травы. Кое-где по нескольку кривоватых кедров или сухих акаций. Местами поселились уже самосевом какие-то маленькие приземистые пальмочки почти совсем без стволов, из одних жестких листьев. И почему-то гиацинты - довольно много, они как раз сейчас цветут. Кто их сюда занес? Варя говорит, они луковичные, так что их не могло просто ветром насеять. Значит, кто-то когда-то взял и посадил, а дальше уж они сами пошли.

И повсюду - до самого горизонта, разрушенные бараки. С првалившимися крышами, засыпанные щебнем, битой черепицей и плиткой, с выпавшими оконными рамами и выгнившими дверными проемами. Сотни остовов этих бараков, рядами, блоками, аккуратными каре, - их еще угадываешь, - разделенные плотно укатанными грунтовыми или растрескавшимися бетонными дорожками. Иногда понимашь, что это не просто барак, а душевая или, может быть, гигантская уборная: полсотни узких бетонных отсеков в ряд.

В 39-м году в эти места пришло семьсот тысяч беженцев, спасавшихся от наступления армии Франко. Испания совсем рядом, по ту сторону относительно невысоких гор. Вошли через четыре перевала и в первых же деревнях и городках по сю сторону границы были остановлены жандармерией и армией. В здешних местах своего населения тогда было - меньше 250 тысяч. Пришло, значит, почти втрое больше.

Был февраль, зима выдалась холодной. Много тяжелого, мокрого снега. С ледника Канигу дул очень сильный ветер, как случается в этих местах. Он и сейчас такой дует, пока я пишу.

Беженцев стали собирать в несколько наскоро назначенных лагерей: просто на окраинах вот этих деревень, на школьных спортплощадках, в городских скверах, на рыночных площадях. Самый большой лагерь устроили прямо на пляже одного курортного городка неподалеку: там и сейчас огромная, широченная многокилометровая песчаная полоса. Летом тут все утыкано разноцветными зонтиками и лежаками, просто рай. Хорошо себе представляешь, как они тут сидели на корточках, спали вповалку, пытались жечь костры из принесенных приливом водорослей и собственной одежды, просто стояли у колючей проволоки день за днем, дожидаясь неизвестно чего. В феврале, под снегом, у незамерзающего, но все равно ледяного прибоя. Им не поставили даже палаток. Просто загнали на пляж и огородили забором.

Потом военные власти сообразили, что вот тут же, совсем рядом, есть еще не построенный, а просто размеченный, разбитый колышками на зоны, но уже обнесенный колючей проволокой армейский тренировочный лагерь. Его переименовали и перепрофилировали в один день. И стали беженцев собирать сюда.

Год спустя, когда пришли немцы, и власть оказалась им подчинена, беженцев прямо тут, не выпуская ха ворота, пересортировали. Устроили лагерь в лагере: выделили зону особо строгого режима, и собрали в нее евреев и цыган. А уже внутри этой зоны в зоне отделяли мужчин от детей и женщин. Когда всех сосчитали и рассортировали - погрузили в поезда и отправили в Аушвиц.

Такая была история первого поколения тех, кто в этом лагере оказался сначала.

Потом - два десятилетия спустя - здесь же стали собирать беженцев из Алжира. Не "черноногих" - то есть алжирских французов, репатриировавшихся в метрополию. А "харки" - арабов, служивших в колониальной французской армии, поддерживавших "оккупантов" и подлежавших систематическому уничтожению в освобожденном, деколонизированном Алжире. Они бежали "на континент" и тоже оказались никому не нужны. Их собрали в том же лагере, в тех же бараках, совсем недавно освободившися от последних выпущенных на волю уцелевших испанцев, за вполне сохранившейся проволокой, - она даже не так уж и проржавела.

Ну и совсем уже в недавние времена лагерь пригодился опять: начиная с 70-х годов и до самого недавнего времени, до 2007 года здесь держали, как это у нас называлось бы, "нелегальных мигрантов", дожидавшихся высылки на родину.

Так что времена менялись, порядки становились другие, а лагерь оставался нужен все равно. Десятилетие за десятилетием, поколение за поколением одни люди создавали там аккуратный, расчисленный, милитаризованный ад для других.

Особая территория рабства, скотства и ненависти.

Никакого мемориала там нет. Говорят, его где-то тут начали сооружать, и года через три будет готово. Но мы ничего не нашли.

Просто поле, разрезанное пустынной дорогой без единого проезжающего автомобиля. Одинаковые столбики по сторонам через каждые 50 шагов: "Не входить, военная зона". И сотни барачных остовов.

На вираже дороги у обочины в ряд - пять поставленных в разное время небольших камней с памятными табличками. Один - испанским республиканцам. Второй - евреям. Третий - цыганам. Четвертый - арабам-харки. Пятый - тем, кто приехал в эту страну, не выправив документы как следует.

Кроме нас между полуосыпавшихся стен бродила еще какая-то большая семья. Цыгане, наверное: детей - человек двенадцать, громко перекрикивались и смеялись.

Я не пишу, где это, в точности. При желании найти не сложно. Но какая, на самом деле, разница, где. Неподалеку. Теперь все отовсюду совсем рядом.

Мне показалось, что вот это место, особенное место человеческой несвободы, - какой-то важный теперь символ, урок, знак. Я случайно оказался тут именно в этот мой день. И в то же время не случайно, конечно. Я давно об этом месте знаю, и хотел видеть его своими глазами.

Так и увидел.
Bureau

Некоторые наблюдения над человеческой породой

Собирал тут материал для одной затеи и наткнулся на совершенно умопомрачительную историю в стиле микроэссе из блога borisakunin.

Есть в Индийском океане, примерно на равном расстоянии от Австралии, Африки и Антарктиды крошечный островок под названием Амстердам (на некоторых картах - Новый-Амстердам). Считается французской территорией, большую часть времени после открытия еще магеллановской экспедицией был необитаем, а теперь там есть какая-то метеорологическая обсерватория, и постоянно живут около 30 человек.

В 1793 году на этом острове французское промысловое судно оставило офицера (тоже француза) по имени Пьер-Франсуа Перон для организации пункта добычи ценного меха: на острове обитали огромные колонии котиков и тюленей разных видов. С Пероном остались четверо матросов - два француза и два англичанина. Договоренность состояла в том, что капитан судна должен был вернуться на остров через 14 месяцев, привезти новую смену охотников и забрать шкуры, которые за это время удастся добыть. Но капитан вскоре умер, экипаж распустили, судно продали, и о договоренности все забыли. Перон с четырьмя матросами застрял на острове почти на 4 года, пока наконец к берегу не подошел случайный английский корабль, не согласился впустить на борт несчастных охотников и в уплату не конфисковал хладнокровно все то несусветное количество меха, что они успели заготовить, до последней шкурки.

Так вот. Примерно половину из этих четырех лет, пока "робинзоны" пребывали в своем плену, на острове шла гражданская война.

Потому что двое англичан подняли восстание против французского диктатора. Они напали на Перона, ранили его ножом и выгнали из хижины, которую когда-то все впятером построили. Перон с двумя соотечественниками полгода ютился на другом конце острова в пещере, питаясь одними яйцами альбатросов, пока не организовал карательную экспедицию на англичан. Он взял штурмом хижину, выбил оттуда инсургентов и поменялся с ними местами: теперь англичане бежали в пещеру. Мотивы войны были религиозно-националистическими: протестанты не могли смириться с католиками, а французы презирали и ненавидели англичан.

Только появление спасительного судна остановило конфликт: капитан отказывался брать на борт и французов, и англичан, пока они не пожмут друг другу руки.

И последняя деталь. Как нетрудно посчитать, французы имели в этой войне изначальный численный перевес: их было все-таки трое. Но один из них за время войны ТРИЖДЫ успел перейти на сторону противника и вернуться обратно. Когда пришло спасение, он подумал и заявил, что принял решение навсегда остаться на острове в одиночестве, потому что за это время возненавидел людей. Видимо, прежде всего в своем собственном лице.

Мораль... Нет. Мораль оставлю при себе.

Bureau

Первый год "Диссернета". Запомним его...

Ну что, подведем маленькие итоги года? Первого года работы "Диссернета"...

Без статистики тут все же не обойдешься. По моим подсчетам, больше 700 экспертиз закончено достаточно подробно. А если брать беглые просмотры, с тем, чтобы определить степень "перспективности" очередного начальственного клиента, - так многие, многие тысячи, наверное, наберутся.

В нашей "генеральной ведомости" на настоящий момент - 3439 строк. И за каждой строкой - полновесный "клиент", либо уже подробно изученный, либо ожидающий завершения экспертизы.

На сайте dissrnet.org выложена на всеобщее обозрение 351 (ТРИСТА ПЯТЬДЕСЯТ ОДНА) экспертиза. И каждый раз - речь идет о масштабном мошенничестве, об осознанной, продуманной покраже чужого текста. В день мы выкладываем сегодня по две-три новости. Такая вот "крейсерская скорость".

Снимок экрана 2013-12-24 в 14.59.45

Ну, а теперь - минутка гордости и хвастовства.

В результате исследования Центра мониторинга Public.Ru, проанализировавшего более 7500 федеральных и региональных общественно-политических и деловых печатных изданий, интернет-СМИ, лент информационных агентств, передач центральных теле- и радиоканалов, по итогам 2013 года название «Диссернет» было признано третьим по популярности неологизмом года после слов «Евромайдан» и «титушки».

Журнал «Эксперт» упомянул работу «Диссернета» среди наиболее заметных «Вех 2013 года», а интернет-издание The Village поместило статью о "Диссернете" в словаре "Итоги 2013: Главные слова и фразы уходящего года".

Журнал Коммерсант-Weekend, перечисляя в своем итоговом номере важнейшие культурные и социальные события 2013 года также посвятил отдельную заметку тому, как "Диссернет" начал борьбу с фальсификациями и плагиатом".

И почему-то мне кажется, что сбор этого "рейтингового урожая" только начался. Например, вот тут, на сайте "Эха Москвы" идет сейчас голосование за "СЛОВО ГОДА", и наш "Диссернет" там пробился через два отборочных тура в финал, стал одним из 9 претендентов на победу и занимает сейчас третье место, уступая только "пехтингу" и "евромайдану".

Пользуюсь случаем, хочу еще раз поблагодарить всех тех, кто помогал нам, пополняя наш яндекс-кошелек 41001792132321 или участвуя в проекте всенародной поддержки "Диссернета" на портале Planeta.ru.

Общая сумма, собранная на "Планете", - вот тут: planeta.ru/campaigns/2849 - вплотную приблизилась к рубежу 900 000 рублей, то есть ПОЛУГОДОВОМУ бюджету сообщества. Так что теперь уже ясно, что благодаря вам Диссернет сможет продолжить работу и в первые месяцы 2014 года. А там... ну, там опять все будет зависеть от наших друзей. Без вас мы точно не справимся.

В общем, для мошенников УЖАС БУДЕТ ПРОДОЛЖАТЬСЯ, а сообщество наше будет только шириться и крепнуть. Это уж точно.

С Новым годом! С Новым рабочим, нелегким, но увлекательным и азартным годом!

Bureau

Камни Преткновения

И во Франкфурте тоже. Прямо у входа в нашу гостиницу. Останавливаемся мы в ней каждый год в октябре с 2007-го. Семь лет уже. А заметил только сейчас.

Клара Лер: родилась в 1892, арестована в 1943, год спустя погибла в Аушвице.

Слушайте, а в Москве никто никогда не пытался организовать установку таких "камней преткновения"? Никто не слыхал?

А давайте сделаем? Это же просто очень должно быть. Сколько может стоить такой бронзовый камень? 1000 рублей вместе с гравировкой имени? Ну и еще кое-какие хлопоты, чтобы получить разрешение на установку у порога СВОЕГО дома. Если один раз пробить разрешение, наладить бумажный конвейер, пойдет быстрее.

Архивные материалы есть: я вон, про свой дом все знаю с точностью до квартиры и до имени.

Дальше каждый, кто хочет, узнает про свой дом, выбирает имя, платит за один камень, получает разрешение на установку...

Давайте займемся, а?

Bureau

Диссернет открывает "губернаторский фронт"

Исключительно интересный поворот приобретают в последние недели исследования и публикации Диссернета.

У экспертов сообщества начали устанавливаться систематические и очень тесные контакты с региональными изданиями и с журналистами в самых разных уголках российской провинции.

Журналисты начали активно вести совместные с экспертами Диссернета разработки диссертационных "кейсов" разнообразных чиновников на местах, в особенности губернаторов и их приближенных.

Вот только что популярное питерское издание "Мой район" опубликовало результаты совместного с Диссернетом исследования "научных трудов" губернатора Ленинградской области Дрозденко и его заместителя Ялова.

К примеру, разбор диссертации Александра Дрозденко дал результат в виде веселенькой раскрасочки в четыре цвета - с масштабными покражами, соответственно, из четырех первоисточников (кликабельно тут).



У "Моего района" больше трехсот тысяч экземпляров бумажного издания и очень посещаемый питерцами сайт, так что я не сомневаюсь, резонанс получится весьма значительный значительный, и губернатору вместе с замом предстоят душевные обсуждения с питерской прессой по мотивам открывшихся шалостей.

Совсем недавно именно так - во взаимодействии экспертов диссернета и местных журналистов - был обнародован кейс губернатора Рязанской области Олега Ковалева. А еще раньше на знаменитом томском телеканале ТВ-2, у прекрасной Юлии Мучник вышел большой репортаж о томских ясновельможных диссертантах.

В настоящую минуту диссернетовские эксперты разрабатывают еще около двух десятков губернаторских кейсов. И во всех случаях работа ведется вместе с местными журналистами. Так что я думаю, в ближайшие недели читателей областных газет и информационных сайтов ожидает масса увлекательных новостей с участием дорогих и любимых региононачальников.

Bureau

Голоса в ответ...

Петр Смоляр (Piotr Smolar), обозреватель французской ежедневной газеты Le Monde, был одним из тех, кого я специально упомянул в своем посте здесь три дня назад. Я тогда спросил у нескольких замечательных журналистов, ныне очень влиятеных и авторитетных в мировом медийном сообществе, а когда-то начинавших свою карьеру корреспондентами своих изаний в Москве, - что они думают об отвратительном балагане, устроенном путинской пропаганистской командой вокруг "обретения новой родины" Жераром Депардье.

Этот мой текст, когда его опубликовал у себя еще и сайт "Эха Москвы", прочло за двое суток больше 157 тысяч человек.

И вот мой давний знакомый и коллега Петр Смоляр прислал мне текст своей реплики, опубликованной Le Monde 9 января вместе с занявшей целый газетный разворот подборкой прочих материалов по "делу Депардье". Реплика мне кажется очень важной и очень точной. Смоляр пишет, что она вышла только в бумажном издании, на сайте ее нет, поэтому помещаю тут полный текст в моем собственном переводе.

ОСКОРБЛЕНИЕ

Петр Смоляр, Le Monde, 9 января 2013


Еще с 1920-х годов и до самой смерти Сталина в 1953-м, некоторые французские писатели превратились в агентов советской пропаганды, публикуя очерки о своих полных энтузиазма путешествиях. Жерар Депардье теперь осваивает это творческое наследие на свой лад, по новым правилам телевизионной реальности. Можно над этим смеяться или плакать. Можно заметить, что медиа привлекают слишком много внимания к его российским приключениям. А можно заставить себя оторваться от французской перспективы и посмотреть на эти события с точки зрения русских. Точнее, тех самых русских, которые восстают сейчас против своего собственного режима

Collapse )
Bureau

Еще из чудес гастрономической истории

"Паломники разлеглись на земле и прямо на травке, заменившей им скатерть, разложили хлеб, соль, ножи, орехи, куски сыру и обглоданные кости от окорока: продолжать глодать их было уже бесполезно, но обсасывать никому не возбранялось. Еще выставили они одно ЧЕРНОГО ЦВЕТА КУШАНЬЕ, БУДТО БЫ ИМЕНУЕМОЕ КАВЬЯЛЬ, приготовляемое из рыбьих яиц и столь острое, что его необходимо чем-либо запивать..."

(Мигель де Сервантес Сааведра. Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский. Часть 2, гл.54. 1615 г.)

Как вы думаете, что это такое ели нищие паломники, и откуда они это взяли?
Collapse )
Bureau

Есть такой остров: Самос

В общем, нам остался один, последний-распоследний, день этого нашего путешествия, и я могу уже, наверное, признать, что это был лучший отпуск, организованный нами за последние несколько лет. 

Остров Самос, будучи одним из наиболее отдаленных, вроде бы, греческих островов Эгейского моря, приткнувшийся уже к турецкому берегу, полностью оправдал наши ожидания. Мы немало поездили по этим "нетривиальным", греческим островам, которые греки оставляют как бы "для себя", не торопясь развивать там индустриальную туристическую отрасль и не очень стараясь затащить туда многолюдную и многонациональную толпу отдыхающих. Мы в последние годы были и на Икарии, и на Лесбосе, и на Карпатосе. Все это вам никак не Родос и не Корфу с Санторином. Никакого массированного туризма на "наших" островах нигде нет. Но Самос оказался, пожалуй, лучше всех. 
Именно в силу его удаленности добираться сюда можно и нужно местным самолетиком из Афин, что экономит почти целый день, позволяя обойтись без утомительного парома. Стыковка с московскими рейсами вполне приемлемая.
Остров довольно большой, разнообразный, относительно населенный. И, что важно, - очень зеленый, в отличие от большинства своих эгейских собратьев. Никаких тебе бесконечных кустистых пустошей и осыпающихся известковых склонов, как на суровом Патмосе, например. Самос покрыт по большей части лесами с преобладанием сосны, кедра, ореха и акации, садами, виноградниками. И даже оливковые рощи имеют тут не пропыленно-засушливый, а какой-то вполне свежий вид.    
Народу повсюду не много: июль всегда считался разгаром сезона, - а пляжи, отели, рестораны все равно в основном пустуют. 
За замечательно удобный двухкомнатный номер на троих с ванной, кухней и огромным балконом в чудесном семейном отеле с потрясающим видом на море и турецкие берега, с просторным бассейном, вайфаем и трогательной предупредительностью хозяев,- мы платили 75 евро в сутки. 
Еще в 38 евро ежедневно обходился нам маленький открытый джипчик. Правда, бензин жутко дорог, почти 1,8 евро за литр, и это было единственным огорчением. Как, кстати, и единственным зримым следом пресловутого греческого кризиса. 
Обед или ужин на троих в любом - хоть самом роскошном, хоть самом непритязательном, прямо на пляже, - здешнем ресторане кончается счетом от 35 до 50 евро, включая графин чудесного местного непритязательного, но очень освежающего белого вина. (Между тем, интернационально-знаменитые самосские ликерные вина, заметим, как-то не впечатлили, ну да и бог с ними.) Кухня везде домашняя, немножко наивная, но необыкновенно старательная, свежая и богатая живыми ароматами. Свежайшая рыба, изобретательно сдобренные травами  и обогащенные свежими овощами знаменитые греческие жаркие, тушения и прочие мусаки, с гювечами да имамами. Дивные фрукты повсюду. Узо и ледяное фраппе в тени древнего платана на каждой деревенской площади.
Зеленоватая глубина хрустально прозрачна на десятки метров до дна. Бухты уютны и безветренны. Галька на пляжах шуршит и шепчется с волною о каких-то своих пошлостях. Мелкие рыбки щиплются за ноги, стоит только зайти в воду по пояс. Интеллигентные норвежские лесбиянки на пляже здороваются со второго дня. Одинокие итальянки лет девятнадцати загорают с закрытыми глазами, оставляя свой прекрасный влажный топлесс практически без присмотра. В Hippy's Bar'е на модном хипстерском пляже запускают милую ненавязчивую музычку, посреди которой вдруг откуда ни возьмись врезает Налич своим гитар-гитар-гитаром, смешивают мохито с огромными порциями беспородного греческого рома, а посреди клумбы возле самой барной стойки держат пышно разросшийся куст конопли, цветущий буйным мохнатым цветом. Сосны и кедры по склонам овевают душистой прохладой. Древние оливы настраивают на элегический лад. Руины и надгробия будоражат фантазию. Одинокие церкви в тенистых ущельях наполняют благоговением. Бескрайние горные виды учащают сердцебиение.  Белоснежный город вокруг золотящегося залива умиляет до слез. На мостовые средневековых улочек выставляют длинные вешалки разноцветных льняных сарафанов и просторных полосатых рубашек практически даром. Супермаркеты кондиционированны. Багровый закат над морем распирает томлением грудь. Ночи черны, звездны и загадочны. И все такое, что описывают в туристических проспектах, но что никогда, никогда, казалось, не сбывается в одном месте. А вот поди ж ты: нашли. 
Друзьям и хорошим знакомым с удовольствием выдам, при необходимости, подробные рекомендации по почте. Лето здесь будет продолжаться еще месяца два с половиной, так что никто никуда не опоздал.
Остальным советую не жалеть клавиатуры и самостоятельно искать своего счастья при помощи Гугла. Тем более, что наш опыт снова и снова доказывает: лучший туроператор - собственная сообразительность, ясное понимание, чего именно ишешь и трезвое представление о разумном бюджете. Все можно организовать, столковать, уторговать самому, все кон-как объясняются по-английски, все обязательства в конце концов исполняются аккуратно. А радостное ощущение свободы остается незамутненным. 

Bureau

Глядя в лицо "Черной Смерти". Португалия, Серпа

Едучи в минувший вторник по прекрасной весенней Португалии, точнее, по Нижнему Алентежу, на пути в чудесный город Бежа, - среди мягких холмов и невысоких еще предгорий сельского региона, вблизи границы с Испанией, - свернул с дороги к городку Серпа. Ничего не знал раньше об этом месте, и собирался вовсе не сюда: просто понравился силуэт средневекового города на холме, увенчанный полуразрушенными стенами старого замка, - вот и захотелось поглядеть поближе.

Бросил машину на въезде в средневековую цитадель, пошел прогуляться, и вскоре оказался на маленькой центральной площади перед главной городской церковью. Тут все огорожено и обтянуто по периметру цветными веревками: на площади идет ремонт. Старинную брусчатку и плиты мостовой сняли.

И тут оказалось, что прямо под плитами - буквально на глубине в 20-30 сантиметров - десятки, а то и сотни старинных захоронений. Кладбищем, которое датируется теперь серединой XIV века, занята, как выяснилось, вся площадь. Почти идеально сохранившиеся в здешнем жарком и сухом климате останки - лежат без следов гробов, просто в узких ячейках, выдолбленных в каменистой почве.



Туристов никаких сейчас нет, в Португалии глубокий "не сезон", да и Серпа - совсем не популярное туристическое место, так что народу - никого. Бродил один прямо между открытыми могилами, завороженный жутким зрелищем...

Collapse )
Bureau

Намибия. Соссусвлей. Величайшая песочница мира.



Вот, среди обещанных Намибийских сюжетов, - для начала, может быть, самый известный и самый грандиозный: песчаные дюны вблизи высохших соляных озер Sossusvlei и Deadvlei.

Час за часом едешь вдоль огромных иногда больше 300 метров высотой - песчаных барханов. Мельчайший, нежнейший красный песок миллионы лет пересыпают сюда, вглубь страны, за десятки кмилометров от побережья, ветры, упорно дующие с Атлантики. Дюны вырастают на совершенно плоском, твердом и ровном как асфальт соляном плато, ничто не нарушает идеальной геометрии их форм, и ветер выстраивает идеально отточенные линии ребер, сгибая их геометрически выверенными параболами.



Всего полчаса вверх по этому выгнутому гребню, - и вот уже Мотя сидит верхом на вершине величайшей песочницы мира, и за спиной его - вся бескрайняя долина. Так и тянет на попе съехать по песчаному склону вниз с высоты Эйфелевой башни. Многие и съезжают, отдавшись головокружительному восторгу, как ни в чем не бывало.

Поглядите на это чудо. Collapse )