Serguei Parkhomenko (cook) wrote,
Serguei Parkhomenko
cook

Category:

Еще про Кубу. И про черный хлеб.

Началось все, вроде, с милой картинки и с воспоминаний про сказочный Камагуэй, а неожиданно подробный получился разговор про Кубу. И про то что советская власть - даже и в облегченном, вроде, тропическом варианте, - способна сделать в раю.

А я вот перечитал этот тред и увидел, что все время к теме голода возвращаюсь. Без конца пишу, что там жрать было совсем нечего уже в 89-м, когда я туда приехал. Даже как-то неудобно стало: можно подумать, что это самая главная проблема.

Но с другой стороны, так и есть: ведь правда, эта унизительная, подлая, бессмысленная, ничем не объяснимая голодуха - если и не главная, то самая яркая, самая какая-то простая и трагичная деталь того, что Совок вместе со своим скотиной-Фиделем там устроил. Это точно.

А мое знакомство с Кубой началось вот с чего.

Я когда туда ехал, меня попросили купить и привезти для одной дамы, когда-то вышедшей замуж за кубинца, и теперь живущей в Гаване, две буханки "бородинского" хлеба. Дескать, она очень без него скучает. Я купил, конечно. И вот в первый же вечер она пришла ко мне в гостиницу за посылкой, - потому что я еще ей от знакомых московских какие-то книжки привез, не то журналы. Такая была солидная дама, лет под шестьдесят. Историк кино, работала в Гаванском "Киноинституте", параллельно преподавала в университете, писала статьи в кубинские журналы и газеты. С очень впечатляющими следами красоты, с осанкой выразительной. Очень аккуратно, хотя и неброско одетая.

Так вот, когда я распаковал чемодан, оказалось, что одна из двух буханок хлеба по дороге раздавилась в совершеннейшую кашу (хлеб очень свежий был, а чемодан туго набитый, да и, может, кто-нибудь наступил на него или придавил чем). Ну, я ее и выбросил в мусорную корзину, которая в углу, под столом письменным стояла. А потом посреди разговора у меня в номере зазвонил телефон, и я отвлекся на несколько минут. Когда вернулся к гостье, оказалось, что она увидела хлебную "кашу" в мусорном ведре, аккуратно ее оттуда вытащила и разложила на листах бумаги на столе. Разложила, потому что там, в ведре, было еще несколько моих окурков, какие-то ненужные бумажки и, может быть, огрызок от яблока. Мусор она, не глядя на меня, как-то болезненно сгорбившись и не поднимая головы, быстро, но тщательно из хлебных ошметков выбрала и выкинула. И за время дальнейшего нашего разговора весь этот хлеб съела.

Как же мне было стыдно, когда она ушла! Как же я себя ненавидел за эту мусорную корзину.

Но кажется, я в эту минуту про Кубу и про Фиделя все понял. И понимаю до сих пор.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 81 comments