?

Log in

No account? Create an account
Serguei Parkhomenko's Journal
 
[Most Recent Entries] [Calendar View] [Friends View]

Tuesday, March 26th, 2013

Time Event
12:32a
Гнилая отмазка
Есть такая тухлая отмазка, которую придумал профессор Кобринский (вот этот самый Кобринский, да, ловленный на участии в одиннадцати фальсифицированных защитах, и в конце концов уличенный в воровстве своей собственной докторской тоже) - для того, чтобы пойманные на ворованных диссертациях аферисты могли объяснять обилие позаимствованного текста в их так называемых "научных работах".

Отмазка называется "А Пушкин тоже был плагиатором!" и заключается в том, что пойманный на воровстве аферист начинает рассказывать, что если через программу "Антиплагиат" прогнать любой текст любого классика, то экспертиза покажет еще меньший, чем у них, процент "оригинального текста". И вот упражняются: один Гегеля через "Антиплагиат" прогонит, другой Гоголя... А потом натужно хохочут над получившимся результатом...

Вот теперь и депутатка Баталина (та самая, в чьей диссертации мы обнаружили, когда наша проверка дошла до всех депутатов на букву "Б", больше половины объема, составленного из чужого, недобросовестно заимствованного текста) запела ту же песню.

Она тут объясняет, что если проверить "Антиплагиатом" текст Ключевского, получится будто бы еще больший процент совпадений с массивом прочих диссертаций... Нет. Ничего такого не получится, если не жухать и передергивать в процессе такого "эксперимента".

Объясняем раз и навсегда, чтобы гнилую отмазку больше никто применять не вздумал.

(1) Если не пытаться сэкономить, и воспользоваться не бесплатной, примитивной, а достаточно дорогостоящей ПОЛНОЙ версией программы "Антиплагиат", окажется, что совсем не трудно научиться отличать более поздние заимствования от более ранних, и сортировать их по времени. То есть всегда можно учитывать те тексты, ИЗ КОТОРЫХ, тащил к себе фрагменты интересующий нас автор, и наоборот, не учитывать тех, кто, в свою очередь, тянул цитаты уже позже, из интересующего нас автора. И участники проекта "Диссернет" всегда внимательнейшим образом следят за тем, чтобы в их обзоры попадали только ЗАИМСТВОВАНИЯ ИЗ БОЛЕЕ РАННИХ РАБОТ В БОЛЕЕ ПОЗДНИЕ, а никак не наоборот.

(2) Анализ интересующих нас диссертаций ведется вовсе не только с использованием "Антиплагиата", на ненависти к которому совершенно свихнулись разнообразные мошенники и плагиаторы. Используются и другие, совсем иначе устроенные программы, например, известная теперь многим "Диссерорубка профессора Ростовцева". На поздних этапа анализа - результаты, полученные при прогоне интересующей нас диссертации через разные инструменты поиска, сравниваются между собой.

(3) И "Антиплагиат", и "Диссерорубка", и другие программы только указывают на другие работы, которые представляются НАИБОЛЕЕ ВЕРОЯТНЫМИ ИСТОЧНИКАМИ ЗАИМСТВОВАНИЯ. Сам же финальный анализ ведется совсем другими методами: просто вручную, когда два текста - тот, ОТКУДА украдено, и тот, КУДА украдено, - кладутся рядом и сравниваются не машиной, а живым человеком, вооруженным обыкновенным маркером, с помощью которого он отмечает совпадающие фрагменты.

(4) А ТЕПЕРЬ ГЛАВНОЕ. Все эти игры с "Антиплагиатами" и "Диссерорубками" вообще не имеют никакого значения, поскольку любой желающий может пойти по ссылке, которая всегда приводится в публикациях участников "Диссернета", и собственными глазами убедиться, много ли в той или иной диссертации ворованного текста. Без всяких поисковых машин, просто пальцем проследить: вот этот фрагмент в одном диссере, а вот в точности он же - в другом.

И никакого Гоголя, никакого Гегеля, никакого Ключевского, Ушинского и Песталоцкого... Просто пойдите сами вот сюда - и полюбуйтесь самостоятельно, как это выглядит у той же Баталиной, например.

11:18p
Карточка
27 февраля 1992 года я вошел в кабинет Министра внешних экономических связей России Петра Авена в МИДовской высотке на Смоленской площади. Повод для визита был вполне приятный: это был визит вежливости и, в некотором роде, профессионального бахвальства. Я принес Авену только что вышедший номер "Независимой газеты" с его огромным интервью, которое он дал мне по поручению Гайдара. Впрочем, это было не интервью, а целый манифест, решительное объяснение правительства со страной.

Ради этого интервью пришлось даже нарушить все и всяческие принципы обеспечения безопасности первых лиц государства. Я был в числе журналистов, сопровождавших президента Ельцина и большую группу министров в официальном визите в Париж. На обратном пути, уже в аэропорту, когда Большое Начальство усаживалось в свой "борт номер один", а я с коллегами уже стоял в очереди к трапу в самолет сопровождения, ко мне неожиданно подбежали Авен и, кажется, Нечаев. Авен сказал: "Пересаживайтесь в главный самолет, полетите с нами. Мне велено дать вам большое интервью от имени нас всех. Гайдар договорился, что вас пустят."

Я пересел, хотя охрана пыталась протестовать. В полете - между Парижем и Москвой - интервью, которого я до того добивался не одну неделю, было сделано.

Это был один из редчайших, кстати, случаев, когда правительство Гайдара что-то пыталось обстоятельно, подробно объяснить окружающим. Интервью называлось "Все профессора экономики будут против вас..."

И вот я пришел с уже вышедшим в свет номером. Помощник моментально впустил меня в огромный "патоличесвский" кабинет Авена с какими-то оставшимися то ли от Молотова, то ли от Риббентроппа циклопическими зелеными лампами на слонообразном затянутом сукном столе. Мы уселись за уходивший куда-то к горизонту стол для совещаний, и я гордо развернул на нем газету. Согласовывать тексты с "героями" тогда еще принято не было, никаких пресс-секретарей и пресс-служб вовсе не существовало, так что министр впервые в жизни видел этот готовый текст в уже вышедшей газете. Авен быстро пробежал глазами весь лист сверху до низу, несколько раз досадливо поморщившись в тех местах, которые ему не понравились. Но в целом явно остался доволен.

Мы еще несколько минут о чем-то поговорили. Потом я стал прощаться.

"Кстати, - вдруг сказал Авен. - Я вас хотел познакомить с одним моим хорошим товарищем. Вам когда-нибудь будет очень интересно с ним поговорить. Он очень известный математик, член-корр, а теперь вот занялся бизнесом. Редчайший, но очень успешный случай..."

Только тут я заметил, что в дальнем углу кабинета сидит, поджав короткие ножки и как-то скрючившись у крошечного круглого пристенного столика какой-то человек в костюме и без галстука, в черной водолазке вместо рубашки. Перед ним лежали две стопки каких-то бумаг, и он быстро-быстро перекладывал их из одной в другую, стремительно подписывая каждый лист в уголке.

Когда мы заговорили о нем, человек, словно все время прислушивался к нашему разговору, моментально вскочил, подбежал к нам, и протянул руку с визитной карточкой. Я взял карточку и впервые прочел на ней имя, которое принужден потом был повторять снова и снова на протяжении последующих двадцати лет. Внизу и правда было написано - "член-корреспондент Российской Академии наук".

Но карточка была какая-то странная. Эмблема в левом верхнем углу и длинный логотип внизу образовывали что-то вроде скошенного хитрющего глаза и саркастической, кривоватой улыбки одним углом рта.

Эту карточку я только что отыскал в одной из бесчисленных битком набитых воспоминаниями старых пластиковых визитниц с намертво слипшимися страницами, которые до сих пор зачем-то храню.

berezovsky-businesscard

<< Previous Day 2013/03/26
[Calendar]
Next Day >>
About LiveJournal.com